ГОРОДСКАЯ КЛИНИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА ИМЕНИ С.И. СПАСОКУКОЦКОГО

Вот еще одна печальная история о глупости и безграмотности пациентов и нашей «замечательной» медицине.
В 62 года моему мужу поставили диагноз «сахарный диабет», в 68 – «рак головки поджелудочной железы», через 10 месяцев, в возрасте 69 лет, его не стало. Муж был старше меня на 25 лет.
Вот наши приключения последнего года его жизни.
В самом начале сентября 2011 г. сахар в крови подскочил до 20 ед. и не снижался таблетками вообще (до этого в течение 6 лет диабет регулировали диетой, манинилом, глюкофажем, диабетоном и пр.).
Врач в поликлинике сказала ложиться в больницу, мы госпитализировали мужа в ГКБ № 20 г. Москвы, в эндокринологическое отделение. Там он пролежал три недели, его обследовали, перевели на инсулинотерапию, больше ничего особенного не выявили, кроме уже известных нам других хронических заболеваний, переписанных в историю болезни из наших старых эпикризов и с моих слов, сказали, если будем регулярно колоться инсулином и соблюдать диету, все будет хорошо. Вот цитата из результатов УЗИ брюшной полости в ГКБ №20 (сентябрь 2011 г.): «…Поджелудочная железа: размеры не увеличены. Контуры ровные, четкие… Эхоструктура однородная. Панкреатический проток не расширен…». Еще лежа в больнице, он вдруг пожелтел, врачи решили, что это печень шалит, прокапали курс гептрала. С тем мы и уехали домой.
Желтизна стала усиливаться, самочувствие ухудшаться. Мы побежали в поликлинику, терапевты стали прописывать нам желчегонные средства, думая, что это цирроз печени. Муж пил зверобой до тошноты, потом, наконец, прекратил, чувствуя, что становится все хуже и хуже. Биохимические анализы крови становились страшнее и страшнее: щелочная фосфатаза зашкаливала за 3300, альфа-амилаза за 600, общий билирубин – 400. Пытались попасть на КТ, на МРТ – не брали из-за плохой функции почек.
Стал задыхаться, кожа стала уже не желтая, а зеленоватая, вызвали Скорую, Скорая обнаружила синдром Курвуазье (желчный пузырь был переполнен, желчь там скопилась, а выходить не могла, все это еще усилилось из-за желчегонных средств), нас отвезли в ГКБ № 50 г. Москвы, во 2-е хирургическое отделение. Там я прожила с ним больше месяца (наши болезни осложнялись тем, что он последние 10 лет практически ослеп + энцефалопатия и пр., и пр., самостоятельно обслуживать себя в больнице он был не в состоянии).
После УЗИ в приемном покое ГКБ № 50 мне сразу и сказали, что у него рак головки поджелудочной железы. Я была в шоке и первый раз в жизни действительно не знала, что делать. В больнице три недели капельницами снижали билирубин, сделали дренаж желчного пузыря для оттока желчи. Потом сделали операцию – удалили желчный пузырь и наложили анастомоз в обход опухоли. Сказали, что это продлит его жизнь. На мои робкие вопросы, а как же бороться с раком и просьбы что-нибудь сделать радикальное, отвечали, что радикальную операцию (как я понимаю, операцию Уиппла) он не выдержит, т. к. организм ослаблен, и они делают все, что можно. И муж, и я почему-то с детства привыкли врачам верить, и (несмотря на реалии нашего времени, общеизвестные из СМИ и прочих источников) решили, что это правда.
При операции у него не стали брать биопсию (сказав, что поджелудочная начнет кровоточить и начнется панкреонекроз), не брали даже кровь на онкомаркеры, но хирург, делавший операцию, сказал мне, что диагноз подтвердился, там большая опухоль, но метастазов нет, и они сделали все, что могли.
Через 10 дней, 29 декабря 2011 г., мы уехали домой. На мои вопросы, а, что нам делать, выйдя из больницы, куда бежать и как бороться, мне было отвечено, что делать ничего не надо, никакая химио и радиотерапия не поможет, его все это только измучает, надо спокойно жить, сколько ему осталось (то же самое потом сказал и онколог в поликлинике, когда я оформляла мужу первую группу инвалидности). На мой вопрос, сколько же осталось, хирург ответил: «такие больные живут кто несколько месяцев, кто полгода, а кто и несколько лет». Мужу о диагнозе ничего не сказали, сказали, что у него индуративный панкреатит, так и написали в эпикризе.
Мы стали пытаться жить. Сначала страшно боялись всего, боялись, что каждую минуту что-то может случиться, даже смеяться дома боялись. Потом сдали анализы, в январе – они были лучше, чем при выписке из больницы. Потом в марте – еще лучше. В июне – все показатели, кроме щелочной фосфатазы (466 при норме 80-306), были вообще в норме, как у здорового человека. Врачи, у которых мы наблюдались (и гастроэнтеролог, и терапевт) даже стали строить робкие предположения, что может, там ничего и не было (диагноза-то «рак» нет в бумагах), а это был сильнейший панкреатит, который теперь стабилизировался и можно жить.
Мы даже сделали глазную операцию, и муж стал видеть!
А в сентябре 2012 г. все полетело в пропасть. Самочувствие становилось все хуже и хуже, биохимический анализ крови снова вышел из берегов. Муж стал снова желтеть, плохо есть, хуже и хуже видеть, хуже соображать и это было мне заметно, и ему самому тоже.
Снова на Скорой госпитализировались в ГКБ № 50 в то же 2-е

6 декабря 2012 года у меня в эту больницу попал дядя, сначала его туда положили немного подлечиться, серьезного ничего не было, потом у него там произошел инсульт, положили в нейрореанимацию. К нему, конечно, не пускали, каждый день туда ездили и каждый день выходил новый врач и рассказывал по своему, что и как с ним не говорили. И это очень плохо, что нет постоянного врача! Какие то врачи просили приносить памперсы хотя на самом деле больница этим снабжена! И каждый раз информацию у них приходилось вытягивать клещами, сами стоят молчат! С каждым днем ему становилось только хуже, он впал в кому. Потом у него появился отек мозга, и только тогда ему стали давать препараты от отека! Если они знали, что в коме может пойти отек, зачем надо было доводить до этого, а не начать вводить препарат сразу, чтобы этого не было! Палаты проветриваются прям при больных, поэтому у него появилось воспаление легких, температура 40 стояла 3 дня и ни какими препаратами не могли сбить. И 13 декабря он умер. В этом отделении 100 лет не делался ремонт, грязно, там же у них и буфет, вонизм протухшими продуктами стоит на весь этаж, аж противно. Люди лежат в коридорах на сквозняках. Там работают сестры милосердия, и только они искренне заботятся о больных. И заведующий этого отделения считается профессором, какой он профессор, если большинство его пациентов вывозят вперед ногами! Там работают не квалифицированные врачи! У них отношение к тяжело больным как в морге - холодное, равнодушное, им абсолютно все равно, выживет человек или нет, они за него не борются! Купят диплом в переходе и работают!

Мой сын лежал в двух отделениях этой больницы и отзыва у меня два совершенно противоположных. Положили его в 3-е Урологическое отд. и, что меня порадовало в тот момент, что его сразу, точнее в два часа ночи положили в реанимацию, в больницу он попал в 23 часа. Я думала, что ночью никто никаких мер принимать не будет. Мой сын лет пять назад влип в какое-то очень очень серьезное дерьмо и никак не мог из него выбраться. Я ничего не могла сделать, он ничего не рассказывал ни мне, ни самым близким друзьям, он стал пить, пил 9-ти градусные коктели в 1, 5литровых бутылках в огромном количестве ежедневно. Обращаюсь к любителям коктеллей, тем кто считает, что это ерудна-нет не ерунда, мой сын умер от цирроза печени не дожив 43 дня до 25 лет. Но за десять дней, что он лежал в урологии это не обнаружили, хотя я сразу рассказала лечащему врачу об алкоголе. Анализов было взято очень много, все они были вполне приличными, но симптоматика была ужасной-он очень тяжело дышал, у него распух живот и ноги к тому же они остекленели, он не мог ходить. У сыны 2 года назад была онкология, но мы с ней справились, правда он больше года не сдавал анализы, но я была уверена, что ее нет. Мать всегда чувствует. И вот замечательные врачи этого отделения ждали результатов компьют. томограммы, чтобы преспокойненько отправить его в другую-онкологическую больницу, они не лечили его, а его состояние все ухудшалось, при поступлении в больницу он ходил. Лечащий врач, маленький рыжий говнюк, который при первой встрече мне каждые 2 минуты на все подряд говорил, что у нас медицина бесплатная, я сразу поняла, что это значит. и не ошиблась. Человек, которому я безоговорочно доверяю, доверяю потому, что он лежал через палату от моего сына, он раза в три худее моего сына помогал ему сесть в кресло и поднимал его, когда он падал ночью, просил сестру, чтобы его будили в любое время, хотя два дня назад ему положили швы. Я преклоняюсь перед ним, очень жалею, что не взяла его телефон, не успела. Он говорил, что здесь урология самая сильная в Москве, но тем не менее рыжий гаденыш предлагал одному из пациентов операцию за 150 тыс. руб, которую сделает профессор из Ленинграда. Бог ему судья. Хочется обратиться к зав. отделением:Вы показались мне порядочным человеком и я верю в то, что Вы таким и являетесь, что же Вы не видите как дурно пахнет от Вашего врача, просто разит за версту. И Вы очень сильно разочаровали меня, когда в понедельник после трех часов, сказали, что Вы не знали, что мой сын падает, что Вы видели его в пятницу и все было нормально, а Вы были в больнице и в субботу тоже-за 1,5 дня Вы не нашли время зайти к сложному пациенту, к молодому парню, а Вы не обратили внимание, что несмотря на мою эмоциональность я к Вам больше ни с чем не подходила:ни к Вам, ни к Вашему говнюку-мне стыдно за Вас, очень стыдно. А когда через 9 дней сделали томограмму и выяснилось, что онкологии нет, вот Вы все то испугались, что ничего не делали и тут же запулили его в реанимацию, сказали на 2-3 дня, продержали меньше 1 и отправили в 3 терапевтич. отделение 6 корпус, 5 этаж. И тут я встаю на колени и благодарю весь персонал, весь этого отделения. Я была потрясена отношением к моему сыну, такого я не встречала нигде и никогда и думаю, что больше не встречу. А уж в больницах мы побывали во многих, поверьте. Все очень трепетно относилиль к моему сыну, все называли его-это тот мальчик. Мальчик мой, когда-то красавец, сын, после 5 лет пьянства и этой раздутости выглядел ужасно-огромный раздутый, я могу объективно взглянуть на него, уж мальчиком его назвать у меня бы язык не повернулся, а я мать. Нам выделили отдельную палату, с кроватью для меня с видом из окна на осенний лес, постоянно ставили ему капельницы. Я теперь понимаю, что весь персонал знал, что счет его жизни идет на дни или даже часы, я и тогда это понимала, но я верила, что мы победим болезнь и внушила эту веру сыну, он умер во сне и, наверно, там наверху он очень удивился, что это произошло. Если бы я не верила в то, что есть душа, то меня бы тоже уже не было. Я верю, я точно знаю, что она есть. Жизнь моего сына в последнее время превратилась в кошмар, поэтому его уход - избавление от мучений. Прости меня, сынок, что я ничего не смогла сделать и за 5 лет узнать, что происходит, ты берег меня и ничего не рассказывал, ничего, хотя в остальном всегда делился со мной всем. Еще раз низкий поклон всему персоналу 3-го Терапевтического отделения 6 корпуса, особенно заведующей, я полагаю, что чуткий, добрый персонал-это ее заслуга. Спасибо Вам огромное! Радует, что в нашей жизни встречаются порядочные, добрые люди, их мало, их очень мало, но они есть. Я это теперь точно знаю. Когда Тема лежал в 3 урологии, несколько человек возились с ним как с собственным сыном, помогали, сажали в кресло, вывозили на улицу, в туалет, а вот это последнее было сделать совсем не просто, поверьте. Отдельный покл