ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА № 14

Внимательный читатель этих глупостей, наверное, заметил, что я упомянул здесь тех, с кем сталкивался лишь вскользь, а с некоторыми даже и не разговаривал ни разу. А о тех, с кем я виделся ежедневно ничего не сказано. Кому-то это покажется несправедливым, но ведь и говорить то мне особо нечего. Дело в том, что уже давно-давно я заметил, что люди, проявившие по отношению ко мне непорядочность в какой либо форме, просто исчезают для меня. То есть функция, которую этот человек выполняет, остается, а самого человека нет. В начале своей жизни я еще присматривался и не понимал, как это - функция есть, а человека нет. А вот последние наверное лет 20 и искать-то перестал, ну нету никого за функцией и все. И добавить больше нечего. Еще несколько общих соображений. Они, соображения, разумеется, ни к кому не обращены, так, мысли вслух и не более того. Скажите, дамы и господа, разве можно строить собственное благополучие ценою чужой несвободы. Нет, строить, конечно, можно, можно, в конце концов, и построить. Но станет ли греть шубка, будет ли ужин в ресторане приятным, а новая машина доставлять удовольствие, если оплачены эти блага чужой несвободой. Не знаю как вам, мне лично это противно. Да простят меня организаторы нашего здравоохранения, но здесь что-то не так, не правильно. Мне кажется, что пациенты психиатрической больницы вначале все-таки люди, потом уже пациенты, и уж никак они не могут быть источником благосостояния. Они главные, а мы все при них, мы вторичны, а не наоборот. Мне думается, что где-то здесь и должна располагаться гражданская позиция нормального обычного человека. И простите мне высокопарность, где-то здесь начинается гражданское общество. Но я вас понимаю, какое такое гражданское общество, если речь идет о проблеме выживания на физическом уровне. И еще, опять же ни к кому не обращаясь. Скажите, когда мы говорим, о ком ни будь плохо, мы что, сами становимся лучше, нравственно чище, порядочнее? Когда мы пишем докладную записку на своего подчиненного, разве мы не расписываемся в собственной несостоятельности? Нельзя возвыситься, принизив соседа, это нам ведь только кажется, что мы становимся выше. К сожалению это легко понять умом, но необычайно трудно сделать правилом жизни. Ну и последнее, до какой же степени нужно не любить себя, и ненавидеть весь мир, чтобы радоваться персональному, именному крючку в гардеробе. 06.03.2013. Почему я уволился? Думаю, что это мало кому интересно. Но меня-то ведь распирает от желания похвастаться. Так что, уж извините. А кому не интересно дальше может не читать. Я конечно разным людям говорил разные причины, но это была не правда, точнее не вся правда. А все ведь очень просто. Три года тому назад мы с женой начали строить загородный дом. Мы действительно строили его своими руками, современные технологии это позволяют. В этом году дом должен быть введен в эксплуатацию. А значит надо туда переселяться, для того чтобы освободить жизненное пространство подросшему уже молодому поколению. На мой взгляд, мегаполис, в которым мы все живем, небезопасен для тела и смертельно опасен для души, во всяком случае, для моей. К тому же у меня есть давняя мечта ходить на работу пешком, и она может скоро осуществиться. Дом наш по местным меркам совсем небольшой, два этажа, шесть спален, 230 кв. метров. Постоянных жильцов будет трое. Я, жена, и моя пока еще живая мама, ну и конечно животные, коих у нас не мало, а будет еще больше. Количество незанятых постоянно спален, равно количеству детей и потому по выходным дням население дома будет удваиваться, а может быть даже утраиваться, детей то ведь много, наверное, будут и внуки. Мне кажется, я физически ощущаю запах свежесваренного кофе по утрам в котельной, когда весь дом еще спит, и только слышен стук желудей, которые стучат по крыше. Почему в котельной? Да ведь из нее дверь выходит во двор, где по утрам гуляют собаки. Прогулки по лесу с собаками и котом. Вы можете не верить, но наш рыжий кот (есть еще «душительница» мышей - Мися) иногда гуляет вместе с нами и собаками. Зимой лыжи, санки, у нас рядом с домом большой овраг. Осенью на обед грибы, собранные утром. Еда, приготовленная на открытом огне, не тогда когда позволяют обстоятельства, а тогда, когда хочется.